В медицине существует понятие дифференциального диагноза: врач видит симптомы, но не спешит называть болезнь. Он сравнивает похожие состояния, ищет различия и пытается понять, почему одна и та же жалоба может иметь совершенно разные причины. С системами здравоохранения полезно поступать так же.
Это вторая колонка в цикле "Здравоохранение Казахстана — история болезни" для Tengri Health. Алмаз Шарман — профессор медицины, президент Академии профилактической медицины Казахстана и член Американской ассоциации здравоохранения сравнивает Казахстан с Соединенными Штатами, где много лет работал врачом и исследователем и сам был пациентом различных страховых систем.
Почему одна страна тратит на медицину невероятно много, другая — недостаточно, а пациенты в обеих всё равно не чувствуют себя полностью защищёнными?
Две истории болезни
Казахстанская медицина выросла из модели Николая Семашко. Государство организует помощь, обещает её практически всем и хронически испытывает нехватку ресурсов для выполнения этого обещания в полном объёме.
Американская система формировалась противоположным образом. Медицинская помощь исторически была услугой, которую человек оплачивал самостоятельно или через частную страховку. После Второй мировой войны страхование через работодателя стало одним из центральных элементов модели.
Поэтому в 1965 году государство резко расширило своё участие, создав Medicare для пожилых и Medicaid для части людей с низкими доходами. Америка начала добавлять государственную защиту к рынку.
Казахстан после распада СССР двигался в обратном направлении. Там, где государственная система не справлялась, появлялись частные клиники, платная диагностика, добровольное страхование и прямые платежи семей. Мы стали добавлять рынок к унаследованной всеобщности.
Ни одной из стран пока не удалось идеально соединить доступность, качество и финансовую защиту пациента.
Президент Линдон Джонсон подписывает закон о Medicare в присутствии бывшего президента Гарри Трумэна, 30 июля 1965 года. Так государство начало брать на себя тех, кого рынок оставлял без защиты. Фото: Библиотека Гарри Трумэна
Когда Эдвард Кеннеди приехал в Алма-Ату
На первый взгляд трудно представить две более разные системы.
В США здравоохранение исторически выросло вокруг рынка и частного страхования. Казахстан унаследовал государственную модель, обещавшую медицинскую помощь каждому.
Но если присмотреться внимательнее, у двух очень разных пациентов обнаруживаются удивительно похожие симптомы.
В сентябре 1978 года среди гостей Международной конференции по первичной медико-санитарной помощи в Алма-Ате был американский сенатор Эдвард Кеннеди.
Всеобщая доступность медицины была для него одной из главных политических тем. Кеннеди десятилетиями добивался расширения медицинского страхования в США, а в казахстанских сельских амбулаториях видел доказательство того, что организованная государством помощь для всех в принципе возможна.
Сенатор Эдвард Кеннеди во время визита в Казахстан 12 сентября 1976 г. Фото из архива Алмаза Шарман
Прошло почти полвека. Америка так и не создала единой универсальной системы медицинского страхования, а Казахстан, унаследовавший всеобщую государственную медицину, начал вводить страховые и рыночные механизмы.
История словно отправила две страны навстречу друг другу.
Американскую медицину я знаю не только по книгам и статистике. В 1990-х и начале 2000-х годов работал в США, в том числе в академических медицинских центрах, таких как Университет Джонса Хопкинса. Позже возвращался как врач, учёный и организатор здравоохранения.
Но есть ещё один опыт — опыт пациента. В разные годы у меня были американские медицинские страховки Blue Cross Blue Shield, Cigna, а позднее Medicare.
Поэтому американскую систему я видел и из кабинета врача, и через страховой полис.
Это великолепная медицина. И одновременно чрезвычайно сложная.
В одной системе сосуществуют университетские клиники мирового уровня, технологии, способные изменить судьбу пациента, и человек, который откладывает визит к врачу, потому что не уверен, сколько ему придется заплатить за помощь.
Один диагноз начинается со слов "слишком дорого", другой — "слишком дёшево"
Разница в масштабах расходов огромна. Американская медицина остается самой дорогой среди крупных развитых систем мира. Казахстанская, напротив, относительно дешёвая. На здравоохранение у нас приходится около 3,8 процента ВВП, а государственные расходы составляют примерно 2,6 процента ВВП.
Это проявляется в тарифах, зарплатах, кадровом дефиците, доступности оборудования и очередях. Поэтому казахстанский диагноз начинается словами: денег недостаточно.
Американский диагноз противоположен: денег чрезвычайно много, но медицинская помощь обходится слишком дорого.
Представим двух пациентов.
Сауле — 54-летняя учительница в Казахстане. Несколько лет у неё повышенное давление, но серьёзно она его не контролирует. Однажды прямо на работе немеет рука, нарушается речь. Система действует быстро: скорая помощь, инсультный центр, компьютерная томография, лечение. В критический момент никто не требует банковскую карту. Жизнь спасена.
Проблемы начинаются после выписки. На исследование приходится ждать. Реабилитация доступна не сразу. Часть лекарств семья покупает самостоятельно. Если хочется получить обследование завтра, а не через несколько недель, появляется частная клиника.
Теперь представим условную Линду из американского штата Вирджиния. У нее хорошая работа и медицинская страховка. Возникает боль в груди. Линду доставляют в современный госпиталь, быстро проводят диагностику, при необходимости выполняют коронарное вмешательство. Технологически помощь может быть безупречной.
Но затем начинают приходить документы: счёт больницы, объяснение страховых выплат, deductible (сумма, которую пациент сначала платит из своего кармана), copayment (со-оплата за лекарства), иногда отдельные счета специалистов. Для обеспеченного человека это неприятность. Для семьи с небольшим доходом серьёзная болезнь может превратиться еще и в финансовое потрясение.
Сауле боится ожидания. Линда — счёта.
Бесплатное тоже имеет цену
Казахстанская система создает сильное ожидание бесплатной медицинской помощи. Но реальная экономика устроена сложнее. Прямые расходы граждан остаются высокими. Значительная часть семейного бюджета уходит на лекарства, лабораторные исследования и медицинские услуги, которые люди предпочитают получить быстрее в частном секторе.
Так появляется скрытая цена очереди. Формально исследование бесплатно через несколько недель. Фактически человек, которому оно нужно завтра, платит.
Американская система гораздо откровеннее показывает цену медицинской помощи, иногда настолько откровенно, что цифра шокирует самого пациента. Но и там человек далеко не всегда способен заранее понять окончательную стоимость лечения. Он может знать, что больница входит в сеть страховщика, но не знать, какой окажется его собственная доля расходов.
У нас деньги на лечение нередко собирают в социальных сетях. В Америке медицинские счета могут оплачивать кредитными картами или годами погашать задолженность.
Форма различается. Тревога пациента удивительно похожа.
Система производит то, за что ей платят
Здесь обнаруживается, пожалуй, главное сходство двух систем. Исторической основой американской оплаты была fee-for-service — плата за услугу. Осмотр, исследование, процедура, операция создают доход. Чем больше услуг, тем больше платежей.
Америка десятилетиями пытается уйти от этой логики к оплате результата, комплексным платежам и моделям accountable care. Ее внедрил президент Барак Обама. Но изменить финансовую ДНК огромной системы чрезвычайно трудно.
В Казахстане механизм выглядит иначе, однако проблема похожа:
- Если финансирование зависит прежде всего от количества прикрепленных пациентов и оказанных услуг, система начинает оптимизировать именно эти показатели.
- Если стационар получает деньги за госпитализацию, госпитализация имеет понятную финансовую ценность.
А теперь представим, что поликлиника в течение десяти лет хорошо ведет пациента с диабетом. У него не развивается почечная недостаточность, не происходит инфаркт, не требуется ампутация. Для человека это огромный успех. Для государства — огромная экономия.
Но где в финансовой системе появляется цена предотвращенной ампутации?
Президент Барак Обама подписывает закон о защите пациентов и доступном здравоохранении, 23 марта 2010 года. Америка десятилетиями пытается добавить всеобщность к рынку. Фото: Pete Souza / CC BY 2.0
Лечение осложнения имеет тариф. Предотвращение осложнения значительно хуже превращается в финансовое вознаграждение.
Получается странный парадокс: болезнь системе посчитать легче, чем здоровье.
Мы научились спасать лучше, чем предупреждать
Казахстан за последние десятилетия совершил огромный технологический скачок. Инсультные центры, кардиохирургия, онкология, трансплантация, сложнейшие диагностические технологии — многое из того, что ещё недавно требовало поездки за рубеж, теперь доступно внутри страны.
Но высокое артериальное давление можно обнаружить за минуту. Гипертония лечится сравнительно недорогими препаратами. Тем не менее с повышенным давлением связано более пятой части смертей в нашей стране. Большая доля населения не проходит профилактические обследования.
Мы научились гораздо лучше ставить стенты. Но не настолько же лучше предупреждать инфаркты.
Две Америки и два Казахстана
Американское здравоохранение чрезвычайно неоднородно. Человек с хорошей страховкой и доступом к ведущей университетской клинике получает одну медицину. Незастрахованный или недостаточно застрахованный человек — совершенно другую.
В городах сосредоточено более 80 процентов врачей, хотя за их пределами живёт значительная часть населения. Разница в продолжительности жизни между отдельными регионами достигает нескольких лет.
Страховой статус двух людей может быть одинаковым. Их фактический доступ к медицине — совершенно разным.
Американский опыт здесь дает Казахстану еще один важный урок: само слово "застрахован" ничего не гарантирует. Можно иметь страховой полис и столкнуться с большой франшизой. Можно быть застрахованным, но обнаружить, что нужный врач не входит в сеть. Можно иметь прекрасный доступ к высокотехнологичной операции и плохой доступ к постоянному семейному врачу.
Поэтому количество застрахованных не может быть главным показателем успеха обязательной системы медицинского страхования (ОСМС).
По-настоящему важно ответить на другие вопросы:
- Сколько человек ждет необходимого обследования?
- Получает ли гипертоник лекарства постоянно?
- Контролируется ли диабет?
- Сколько инфарктов и инсультов удалось предотвратить?
- Сколько семья доплатила из собственного кармана?
Страхование — это не карточка и не запись в информационной системе. Это механизм защиты человека от медицинского и финансового риска.
Чему учиться у Америки — и чего не повторять
Американскую систему легко критиковать за стоимость, но у неё есть качества, которым Казахстану стоит учиться. Это прежде всего постоянное измерение результатов и попытки связать финансирование не только с фактом оказанной услуги, но и с качеством, осложнениями, повторными госпитализациями и исходами лечения.
- В США развиваются интегрированные модели, в которых организация отвечает не за отдельную процедуру, а за здоровье определенной группы пациентов.
- Огромную роль играют независимые исследовательские центры, университеты, профессиональные ассоциации, пациентские организации и открытые данные.
- Система постоянно анализирует саму себя.
Именно эти элементы заслуживают изучения.
Но копировать американскую модель целиком было бы серьёзной ошибкой.
Особенно нам не нужен слабый контроль стоимости медицинских услуг. Америка наглядно показывает, что рынок сам по себе не делает медицину дешёвой.
У Казахстана при этом есть потенциальное преимущество, которого США десятилетиями не могут добиться: крупный единый покупатель способен объединять риски практически всего населения, договариваться о тарифах и устанавливать общие требования к качеству.
Проблема не в самом существовании единого покупателя. Главный вопрос — что именно он покупает.
Если он покупает количество услуг, получит количество. Если начнёт покупать доступность, профилактику, качество и результат, система постепенно начнет производить именно их.
Два пациента — один вывод
Из дифференциального диагноза Казахстана и США следуют три вывода.
Первый: деньги необходимы, но сами по себе здоровья не гарантируют. Казахстан показывает цену хронического недофинансирования. Америка — пределы постоянного увеличения расходов без исправления стимулов.
Второй: всеобщность на бумаге и реальная доступность — не одно и то же. Казахстанцу мало иметь право на исследование, если ждать его приходится месяц. Американцу мало иметь страховку, если собственная доля расходов заставляет отказаться от лечения.
И третий, пожалуй, главный: вопрос не только в том, кто платит за медицину, но прежде всего в том, за что именно ему предлагают платить.
За койку? За посещение? За анализ? За операцию? За количество оказанных услуг?
Или за то, что человек получил необходимую помощь вовремя, сохранил здоровье и не оказался из-за болезни перед финансовой катастрофой?
Америка и Казахстан пришли к этому вопросу с противоположных сторон. Но ответ им нужен удивительно похожий.
Для Казахстана это означает, что нам не нужно выбирать между советской больницей и американским страховым рынком. У страны есть возможность построить собственную модель.
После анамнеза и дифференциального диагноза остается самое трудное - назначить лечение. Об этом – в следующей статье цикла "Здравоохранение Казахстана – история болезни".
Мнение редакции может не совпадать с мнением автора