Мы знаем их фамилии — по названиям больниц, институтов и улиц. Но при этом почти ничего не помним о них самих — врачах, которые создавали казахстанскую медицину. Что они любили? Какими были в быту и на работе? Чем увлекались?
Tengri Health будет рассказывать истории людей, которые сами меняли историю. Первая из них — об Александре Сызганове — враче, академике, одном из основоположников научной хирургии Казахстана.
Найти тех, кто работал с Сызгановым
"Приезжайте, расскажу, что помню", — сказал мне по телефону 86-летний хирург Анатолий Гончаров.
Я искала человека, который помнит Александра Сызганова — того самого, чью фамилию многие знают по названию Национального центра хирургии в Алматы.
Александр Николаевич — врач, академик, один из основоположников научной хирургии Казахстана. Он основал и был первым директором института, который сегодня носит его имя.
Обычно о Сызганове пишут: стоял у истоков казахстанской кардиохирургии — под руководством врача в 1958 году провели первую в Казахстане операцию на сердце.
Развивал службу крови: в годы войны организовал Республиканскую станцию переливания.
Участвовал в создании онкологического диспансера, разрабатывал методы лечения гнойных заболеваний, занимался вопросами хирургии сосудов и лёгких.
Чего этот выдающий человек только не делал. Вся эта информация легко гуглится — она про Сызганова — учёного и врача. Человека с обложки.
Александр Сызганов в молодости. Фотографии из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Я решила попытаться найти людей, которые смогут рассказать про Сызганова — человека. Вспомнить, каким он был на работе и в быту. Что любил? Чем увлекался?
"Наверняка есть такие", — размышляла.
Они есть. Их мало — по пальцам пересчитать. Звонила паре человек — не захотели общаться. Расстроилась, казалось, не получится так, как задумала. Но тут не обошлось без цепочки счастливых для меня случайностей — расскажу.
Почти шесть лет назад я познакомилась с Анатолием Ивановичем Гончаровым — он с коллегами аж в 1979 году делал первую операцию по пересадке почки в Казахстане. И произошло это как раз в институте хирургии.
Вероятность, что хоть кто-то из участников событий ещё жив, найдётся и вообще захочет говорить, через сорок с лишним лет была мизерной, но тогда мне повезло. Мне дали контакты Гончарова — сосудистого хирурга и трансплантолога, на момент нашего знакомства 80-летнего пенсионера, который уже больше 20 лет жил в Москве. Он вспомнил, как всё было, материал сложился.
И в этот раз я подумала про Анатолия Ивановича: "Он-то точно работал с Сызгановым — дай-ка, на удачу, напишу".
Отправила сообщение. Через пару дней Гончаров перезвонил. Оказалось, что он теперь в Алматы, вернулся в родной город после смерти супруги.
На следующее утро я сидела на кухне у теперь уже 86-летнего хирурга и слушала...
"Косые дома" и знаменитые соседи
Но сначала ещё одна короткая справка — без неё будет непонятно, как Сызганов, который в 1896 году родился в городе Арске Казанской губернии, оказался в Казахстане.
- 1915 год — после окончания гимназии поступил на медицинский факультет Казанского университета. Окончил его в 1922 году.
- Март 1934 года — переехал с семьёй в Алма-Ату. Начал работать в Казахском медицинском институте. В том же году был утверждён в звании профессора.
- 1945 год — добился создания Института клинической и экспериментальной хирургии в Алма-Ате. Стал его первым директором и руководил им 30 лет до 1975 года.
Национальный научный центр хирургии имени А.Н. Сызганова. Фото с сайта yandex.kz
Анатолий Иванович пришёл работать в институт в ноябре 1966 года, через три года после окончания алматинского меда. Но познакомились они с Сызгановым гораздо раньше.
Гончаров заваривает чай и вспоминает:
— Вы слышали, наверное, в Алма-Ате, на проспекте Абылай хана (он тогда назывался Коммунистическим проспектом), стояли знаменитые "косые" дома — их было 11. Сызганов с женой и сыном жили в третьем корпусе, а я с родителями в шестом — у нас двор общий был.
Я пацаном был, ещё в школе учился, а Сызганов — академик, знаменитый врач, известнейший в городе человек. Все, конечно, знали, кто он. Мы с его сыном дружили, он тоже был Александр, мы его Шушкой называли.
— У Сызганова был один сын?
— Он был приёмный, сын жены Александра Николаевича от первого брака. А других детей у них не было, во всяком случае, мы не слышали никогда. Только Шушка — он был старше нас. Но, к сожалению, рано умер. Окончил Алматинский мединститут и уехал работать к академику Мешалкину в Новосибирск (Евгений Мешалкин — советский кардиохирург, академик, один из основоположников кардиохирургии в СССР — прим.редакции). А через какое-то время пришла новость, что Александр от инфаркта умер. Молодой совсем. Жалко очень.
Анатолий Гончаров. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
В юности мы часто общались. Сызгановы на первом этаже жили, а над ними — мой друг Жорка Иванов. Однажды мы в бутылочку играли: положим её на пол и крутим. Через какое-то время звонок в дверь. Открываем — домработница Сызганова. Записку нам протягивает: "Перестаньте катать по полу какие-то предметы". Шушка у нас потом спрашивал: "Вы что, в бутылочку играли?"
Смеётся.
— В семье Сызгановых была домработница?
— Да, была. И машина "Победа", и шофер — Павлик, кажется, его звали. Мы со стороны за ним наблюдали. Что с нас взять — пацаны, интересно же.
В "косые" дома заселяли высокооплачиваемых специалистов. У нас была коммуналка на двух хозяев, а напротив в квартире жила академик Базанова, тетя Найля. В соседнем подъезде — композитор Ахмет Жубанов, с его детьми мы дружили. Рядом с домом Сызганова — дом Куляш Байсеитовой. Директор мединститута, профессор Зикеев по соседству. В общем, много людей интересных.
Сызганов — это величина! Он и депутатом был, и академиком Казахской академии наук. Все вопросы лечебные, если что-то случалось, ходили к нему решать.
Александр Сызганов и первый президент Академии наук Казахской ССР Каныш Сатпаев (в центре) с врачами института. Фотографии из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Уже не оперировал, но был рядом
— Вы вместе с Сызгановым оперировали? — спрашиваю Гончарова.
— Нет, он в то время, когда я пришёл, уже не практиковал. Сызганов во время войны много оперировал. И хотя мог бы и дальше это делать, но у него была жилка других научить, дать им возможность продвигаться. Много учеников Александр Николаевич воспитал. Больших врачей, знаменитых.
Александр Сызганов оперирует сам (на снимке — в центре) и смотрит, как это делают коллеги. Фотографии из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Но всегда сам проводил утренние конференции, мы вместе разбирали истории больных. Перед операциями докладывали, а в конце недели отчитывались, как всё прошло. Он был удивительно эрудирован — во всех, даже в самых новых сферах (взять кардиохирургию — она только начала развиваться), Сызганов разбирался очень хорошо. И организатором проявил себя прекрасным.
"Он за всем успевал следить. Возьмём кардиохирургию — нигде в Казахстане о ней и слыхом не слыхивали, а он держал связь с Москвой и с Новосибирском, где уже упомянутый академик Мешалкин работал. Приглашал его в Алма-Ату, как сейчас говорят, на мастер-классы, тот часто приезжал, и здесь внедряли новые технологии", — вспоминает Гончаров.
И эмоционально продолжает.
Лёгочная хирургия только начиналась — раньше на лёгких не оперировали. Анестезиология — вот ещё одна заслуга Александра Николаевича. Большую операцию под местным наркозом не сделаешь — и Сызганов добивался, все новые технологии привозил, чтобы и эта сфера развивалась.
Участники первого семинара ВОЗ, который проходил на базе Института хирургии в Алма-Ате. Фотографии из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Он был председателем республиканского хирургического общества и в регионах открывал филиалы. Раз в три года каждый хирург, работавший в институте, должен был поехать в другие клиники квалификацию повышать.
"Сколько Сызганов всего сделал — не перечислишь и не упомнишь", — задумывается Гончаров.
Сызганов с коллегами в Индии (крайний слева в верхнем ряду). На снимке справа — принимает в Алма-Ате генерального секретаря Министерства здравоохранения государства Бурунди. Фотографии из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Стихи, картины и Библия в шкатулке
— Хорошим руководителем был Сызганов? — спрашиваю Анатолия Ивановича.
— Прекрасным он был руководителем, редким. Очень авторитетным для всех. Его не боялись, как некоторых других начальников, но все без исключения уважали. Он скажет — выполняли беспрекословно. Хотя Александр Николаевич никогда не говорил в приказном порядке — просил. И всегда этого было достаточно. Из всех хирургов того времени он был самый-самый.
— По фотографиям Александр Николаевич производит впечатление строгого человека, он таким и был?
— Да, он был человек сдержанный.
— Совсем этот образ не клеится с его увлечениями — он ведь писал стихи и картины.
— Я не знал про стихи, честно говоря. Это даже для меня новость, — удивится Анатолий Иванович.
Натюрморт авторства Александра Сызганова в музее истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
В Алматы есть ещё один музей, в котором хранится несколько вещей академика — находится он в Наццентре хирургии имени А.Н.Сызганова. Среди экспонатов — потёртая папка. В ней собраны рукописи и вырезки из газет, которые многие годы собирал основатель и первый директор института.
Их мне показала Людмила Камышникова — главная медицинская сестра центра. Она разбирала архивы, когда организовывали музей.
Рукописи Александра Сызганова и вырезки из газет, которые он собирал. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
"Вот это шкатулка Александра Николаевича. Как мне рассказывали коллеги, которые застали его при жизни, она стояла у него на столе. Внутри хранится Библия. Он, скорее всего, верующий был", — рассказала она.
Шкатулка с надписью, которую Александру Сызганову подарили в 1955 году, и Библия. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Людмила Камышникова рассказывает мне историю — ещё один штрих к портрету великого хирурга:
"Александр Николаевич, говорят, был человеком, который привыкал к вещам. Старшие коллеги вспоминали, что однажды в его кабинете заменили мебель — купили новую, современную. Без его ведома, пока он в отпуске был, решили её поменять. Он зашёл, осмотрелся, помолчал: "Сегодня же вернуть всё обратно — та была не такая старая"".
Но "той" мебели давно нет — не сохранилась. Только воспоминания...
Супруга Татьяна Сергеевна и сестра Варвара
Снова говорим с Анатолием Ивановичем Гончаровым.
— Мне рассказывали, будто бы во время операций Сызганов мог быть резким, делал все довольно быстро…
— Это я тоже слышал. Хотя, как уже говорил, сам не видел, как он оперировал. Знаю только по рассказам. Супруга Сызганова, к сожалению, не помню, как её звали, была его операционной сестрой. Она много лет в институте отработала. Говорят, он на неё покрикивал во время операции. Мы ещё шутили: мол, а ведь это дома может припомнить.
Рассматриваем архивные фотографии с Анатолием Ивановичем Гончаровым. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Супругу Александра Николаевича Сызганова звали Татьяна Сергеевна Сызганова, в девичестве Вельховер. Она была дочерью врача-микробиолога, директора Казанской бактериологической лаборатории.
Татьяна Сергеевна переехала в Алма-Ату из Казани вместе с мужем и сыном от первого брака Александром Баевым — тем самым Шушей, о котором рассказывал Анатолий Иванович Гончаров. А умерла за год до смерти супруга — в 1979-м.
Это я узнаю из статьи врача-хирурга, профессора Улугбека Медеубекова, который сам много лет отработал в "институте Сызганова", и на тот момент декана факультетат педагогики Пензенского государственного университета Александра Тугарова. Статью о жизни великого казахстанского врача я найду в интернете.
И с разрешения автора использую несколько фотографий и писем, которые в ней есть.
Александр Сызганов с супругой. 1970-е годы. Фотография из статьи Улугбека Медеубекова и Александра Тугарова.
Созвонимся с Улугбеком Медеубековым.
"Мой соавтор Александр Тугаров — внучатый племянник Сызганова, внук его родной сестры Варвары, с которой хирург поддерживал отношения до последних дней. Однажды он приезжал в Алматы по нашему приглашению. Передал институту личный портфель Сызганова и скальпель. Ещё у него хранилась пачка писем Александра Николаевича сестре — мы их использовали в статье", — расскажет Медеубеков.
Братья и сёстры Сызганова (он крайний слева) с мужьями и жёнами. Всего у его родителей было шесть сыновей и три дочери. Казань, 1928 год. Ещё до переезда в Казахстан. Фотография из статьи Улугбека Медеубекова и Александра Тугарова.
— Анатолий Иванович, вы знаете, каким Сызганов был в быту? — возвращаюсь к разговору с Гончаровым.
— Вот тут ничего вам не скажу. Я всего один раз был в его квартире. Он уже ушёл из института, но оставался консультантом. В то время я специализировался на сосудистой хирургии, а у Александра Николаевича с ногами проблемы были. И новый директор клиники меня к нему отправил.
К тому времени Сызганов из "косых домов" переехал в квартиру по улице Тулебаева, где-то между Виноградова и Калинина. Они вдвоем с супругой жили.
Я его осмотрел. Назначил консервативное лечение — сосуды у него были изношены, как у хирургов многих. Честно сказать, я даже не скажу, висели ли картины, которые он писал, на стенах. А уж про что-то другое и тем более не знаю ничего.
(Я припомню фотографию уже пожилого Сызганова, на которой он, судя по всему, работает дома. Увидела я её в музее медуниверситета. За спиной у академика — картина. Кто знает, может быть, и его)
Снимок из коллекции Музея истории КазНМУ имени С.Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
Анатолий Иванович говорит, что на работе большой учёный и академик не требовал чего-то особенного. Кабинет, конечно, был отдельный — но тогда он состоял из одной комнаты, не как сейчас у руководителей — из нескольких.
А сама я найду в телефоне фотографию юбилейной открытки, которую увидела, когда собирала материал для статьи. Её текст говорит сам за себя.
Юбилейная открытка-извещение к 80-летию хирурга из коллекции Музея истории КазНМУ имени С. Д. Асфендиярова. Фото © Tengrinews.kz/Оксана Акулова
И Анатолий Иванович не припомнит пышных торжеств по этому поводу. В памяти отложится другое.
"Помню, как Александр Николаевич умер. Мы все вместе его хоронили. Тело привезли в институт, оттуда — на Центральное кладбище. На одной из главных аллей он лежит. Выдающийся он был человек, редкий", — вздыхает.
Перед смертью Александр Николаевич Сызганов остался один — сын умер много лет назад, жену он пережил совсем ненадолго. В последние годы болел онкологией, ушёл из жизни 8 октбяря 1980 года. Почти сразу его имя присвоили институту хирургии, который он основал.
"Напоминать о том, что мы были"
Закончу я словами самого Александра Николаевича Сызганова — выдающегося хирурга и, как сейчас говорят, организатора здравоохранения, без которого современная казахстанская медицина точно была бы другой.
За несколько месяцев до смерти он написал сестре Варваре:
"Вот и пришёл конец моей жизни, жизни очень сложной, трудной. Но я считаю, что прожил свою жизнь как честный человек..."
А это ещё одно письмо сестре:
"Посылаю Тебе следующее: фотокарточки, письма нашего отца, серебряную рюмку; пусть хранят её наши потомки на память о том, кто их создал. Пусть всё это будет напоминать нашим потомкам о том, что мы "были"..."
И есть...
