Қазақша
Русский
ПОДЕЛИТЬСЯ
+7 (777) 001 44 99
Социальные сети
Инсульт остаётся одной из значимых причин смертности и инвалидности в Казахстане и одновременно создаёт серьёзную финансовую нагрузку как для государства, так и для пациентов. Ежегодно на борьбу с ним власти выделяют миллиарды тенге, однако число случаев продолжает расти.
Почему инсульт обходится Казахстану так дорого? Из чего складываются эти расходы для государства и пациентов? И главное, можно ли их сократить, одновременно снизив риски возникновения инсульта? Это первый материал из серии публикаций, посвящённых экономике разных заболеваний. Сегодня корреспондент Tengri Health разбирался, во сколько стране и её гражданам обходится инсульт.
"Самое тяжёлое, что после инсульта тебе одновременно нужно больше денег для восстановления, но именно в этот момент ты теряешь возможность зарабатывать так, как раньше", — так о своём положении рассказывает наша героиня Анар Алагузова.
Она перенесла инсульт в 35 лет. До болезни работала, имела дополнительный доход и вместе с супругом обеспечивала себя и четверых детей. Сейчас из-за последствий инсульта и развода она не может вернуться к привычному образу жизни.
Мы подробно рассказывали историю Анар в этом материале.
До болезни, по словам девушки, она могла путешествовать, покупать одежду, заниматься собой, помогать детям и не задумываться постоянно о том, хватит ли денег на повседневные расходы.
После инсульта её материальное положение изменилось кардинально. Доход практически исчез, а расходы, напротив, выросли. У Анар до сих пор сохраняются проблемы с речью, координацией и другие неврологические последствия, поэтому вернуться к прежнему заработку она пока не может.
При этом деньги в первую очередь она тратит не на восстановление после инсульта. У Анар четверо детей, кредиты, налоги и другие расходы — всё как у всех.
"Мне и моим детям пришлось отказаться от многих вещей — от шопинга, развлечений, бытовых, спонтанных покупок, не говоря уже о досуге. Мы не можем позволить себе жить как раньше. Многие мои желания и желания детей пришлось просто исключить, потому что они не вписываются в бюджет", — откровенно признаётся казахстанка.
Сейчас Анар во многом зависит от поддержки матери и родственников. Они помогают с продуктами, бытовыми вещами и другими обязательными тратами. Для женщины, которая до инсульта привыкла самостоятельно зарабатывать и принимать финансовые решения, это оказалось одним из самых тяжёлых последствий болезни.
"Для меня это очень непривычно и тяжело, потому что до инсульта я привыкла сама зарабатывать и сама решать свои финансовые и бытовые вопросы", — не скрывает женщина.
Пример Анар — один из тысяч. Частная история обычного человека, из которой складывается глобальная картина стоимости инсульта. И измеряется она далеко не только деньгами.
Инсульт — острое нарушение кровообращения в головном мозге, которое приводит к повреждению его клеток. Он относится к группе цереброваскулярных заболеваний — более широкой категории, в которую входят различные заболевания сосудов головного мозга. Инсульт — наиболее опасное из них.
Мы делаем эту оговорку специально: в ответах государственных органов, полученных редакцией, встречаются как данные непосредственно об инсультах, так и статистика по цереброваскулярным заболеваниям в целом. Поэтому эти показатели мы не смешиваем и отдельно указываем, о какой группе идёт речь.
По данным Минздрава, которые предоставили в ответ на наш официальный запрос, за последние пять лет число зарегистрированных цереброваскулярных заболеваний выросло с 222 930 в 2021 году до 241 650 в 2025-м — на 8,4 процента. Динамика по годам выглядит так:
Отдельно Минздрав предоставил статистику, когда их диагностировали у человека впервые в жизни. За пять лет число таких пациентов увеличилось почти на 29 процентов — с 53 201 в 2021 году до 68 493 в 2025-м. Вот данные по годам:
Растёт и число госпитализированных пациентов с инсультом. В 2021 году в медицинские организации попали 60 408 человек с этим диагнозом, а в 2025-м — уже 76 028. Это рост на 25,9 процента.
При этом всё чаще врачи сталкиваются не с первым, а с повторным инсультом. Число таких случаев среди госпитализированных пациентов выросло с 19 088 в 2021 году до 26 686 в 2025-м.
Их доля за тот же период увеличилась с 31,6 до 35,1 процента. Иными словами, примерно каждый третий госпитализированный с инсультом в 2025 году уже переносил его раньше.
Есть при этом и показатель, который меняется в противоположную сторону.
В 2021 году по этой причине умерли 13 455 человек, в 2023-м эта цифра опустилась до 9 213, после чего вновь немного выросла — до 9 793 смертей в 2025 году. То есть на фоне роста случаев инсульта показатели смертности снизились.
Это может быть связано в том числе с улучшением медицинской помощи и системы лечения инсульта. Однако сама нагрузка на систему здравоохранения продолжает расти: больше пациентов нуждаются в госпитализации, а какая-то часть из них — в повторном лечении и последующей реабилитации.
Одновременно государство расширяет инфраструктуру для лечения инсульта. За пять лет число специализированных инсультных центров выросло с 70 до 85. Больше всего их сейчас в Туркестанской области — 12, в Кызылординской — семь, в Жамбылской и Карагандинской областях — по шесть.
Но за сухими цифрами стоит важная тенденция: число зарегистрированных цереброваскулярных заболеваний растёт, увеличивается и число госпитализированных пациентов с инсультом, а значит — и количество людей, которым после острого периода болезни может потребоваться длительное лечение, восстановление и финансовая поддержка.
Лечение инсульта и других цереброваскулярных заболеваний — это не только медицинская, но и социальная проблема, которая создаёт серьёзную нагрузку на государство.
По данным Фонда социального медицинского страхования, которые предоставили в ответе на наш запрос, за пять лет — с 2021-го по 2025 год — на лечение пациентов с инсультом за счёт ГОБМП и ОСМС было направлено 95,1 миллиарда тенге. Причём расходы росли почти каждый год:
За эти же пять лет в информационных системах Фонда было отражено 235 652 законченных случая лечения пациентов с диагнозом "инсульт":
Что же касается конкретных цифр, то государство устанавливает тарифы на медицинскую помощь.
Например, согласно приказу Министерства здравоохранения, стационарное лечение взрослого пациента с инсультом тарифицируется в 206 146 тенге. Для детей тариф составляет 172 988 тенге.
Если пациенту не требуется круглосуточный стационар, стационарозамещающая помощь для взрослых оценивается в 82 454 тенге, для детей — в 69 195 тенге. Но, опять же, тариф не означает фактическую стоимость каждого случая лечения, оно может быть и больше.
После острого периода болезни проблемы не заканчиваются. Пациенту может потребоваться длительная медицинская реабилитация — и для государства это отдельная крупная статья расходов.
История Анар Алагузовой — тому подтверждение. По её словам, на лечение и восстановление после инсульта у неё уже ушло около 7–8 миллионов тенге. И эта сумма, по её словам, продолжает расти: деньги нужны не только на лекарства, но и на врачей, обследования, реабилитацию, массаж, ЛФК, физиотерапию и другие процедуры.
"Бесплатная реабилитация в Казахстане есть, и я ей пользовалась. Но на практике с ней могут возникать сложности: очереди, нехватка специалистов, оборудования, иногда приходится долго ждать нужную процедуру. Из-за этого часть процедур приходится оплачивать самостоятельно", — рассказывает героиня.
Стоимость платной реабилитации, говорит Анар, может сильно различаться. Например, постинсультный комплекс с массажем и ЛФК, которым она пользовалась, обходился примерно в 14 тысяч тенге за сеанс.
При этом многие процедуры оплачиваются отдельно — в результате полноценное восстановление довольно быстро превращается в статью расходов на сотни тысяч тенге.
За 2021–2025 годы Фонд направил на медицинскую реабилитацию после инсульта 78,9 миллиарда тенге. Эти средства были выплачены за 260 667 пролеченных в стационарах случаев. Получается, что в среднем на один такой случай пришлось около 303 тысяч тенге.
Помимо этого, отмечают в фонде, услуги реабилитации оказывают и на уровне поликлиник.
В это звено системы здравоохранения пациенты приходит после выписки из стационара — и именно здесь, по словам Анар Алагузовой, человек сталкивается с очередью на нужные процедуры и нехваткой специалистов. Из-за чего частично их приходится оплачивать самостоятельно.
Таким образом, можно сделать вывод, что "стоимость" инсульта для государства не заканчивается моментом выписки пациента из больницы. К расходам на лечение добавляется длительная реабилитация, которая для некоторых людей может растягиваться на месяцы и даже годы. И это ещё не всё.
Конкретного человека инсульт нередко приводит к инвалидности. Именно с этим статусом живёт Анар. Пока он во многом определяет и её доход, и то, насколько трудно женщине вернуться к прежней жизни.
По данным Министерства труда и социальной защиты, таких, как она, в Казахстане становится больше год от года. Число людей с инвалидностью вследствие перенесённого цереброваскулярного заболевания (ещё раз акцентируем, что входит в них не только инсульт) выглядит так:
За пять лет их число выросло на 8,1 процента — примерно такими же темпами, как и число зарегистрированных цереброваскулярных заболеваний.
В 2021 году таких было 10 170, в 2022-м — 10 089, в 2023-м — 10 876, в 2024-м — 11 135, а в 2025-м — 11 008.
Отдельно в Минтруда привели и число получателей государственного социального пособия по инвалидности. Здесь важна оговорка: эта цифра — не только про инсульт, а про всех казахстанцев с инвалидностью в принципе.
Но динамика показательна: за 2021–2025 годы их количество выросло с 529,2 тысячи до 553,8 тысячи человек.
Размер самого пособия зависит от прожиточного минимума, а также от группы и причины инвалидности — это закреплено в статье 177 Социального кодекса. Вот какие это ежемесячные выплаты в 2026 году:
Именно из таких выплат, плюс детские и пособие по утрате трудоспособности и алименты, сегодня и складывается бюджет Анар. По её словам, совокупно эти выплаты примерно сопоставимы с оплатой одного кредита, который до инвалидности она могла без проблем оплачивать из собственного дохода.
Все цифры, о которых шла речь до этого, заставляют задать простой вопрос: а можно ли было всего этого избежать?
Мы адресовали его кардиологу Айнур Таукеловой, которая сразу же обозначила приоритеты: проблема заключается не только в лечении инсульта и дальнейшем наблюдении за пациентами, которые его перенесли.
"Гораздо важнее заниматься его профилактикой. Это в первую очередь контроль артериального давления, своевременная диагностика и лечение нарушений ритма сердца, в частности фибрилляции предсердий. То есть чтобы реально сократить расходы государства, нужно заниматься не лечением уже случившегося заболевания, а делать всё, чтобы до этого не дошло", — считает врач.
По инфомации Фонда медстрахования, количество пролеченных случаев инсульта за год увеличилось: болезнь становится более распространённой или система здравоохранения научилась лучше её выявлять?
По словам Таукеловой, дело, скорее, не в этом. Инсульт — не растянутый во времени процесс, а чаще острая ситуация. Пациент почти всегда сразу обращается за помощью и не заметить его практически невозможно.
"Я не могу сказать, что цифры растут, потому что сегодня мы просто стали лучше выявлять инсульты. Да, мы сейчас оказываем более качественную специализированную помощь — неврологическую, хирургическую, реабилитационную. Благодаря этому нам удаётся снижать тяжесть последствий инсульта — таких как параличи, нарушения речи и другие", — комментирует врач.
Однако это влияет прежде всего на состояние и качество жизни после инсульта, а не на количество самих случаев, объясняет кардиолог. Из этого напрашивается вывод, что дело не в выявляемости, а в том, что действительно инсультов становится больше.
Мы спросили Айнур Таукелову, какую долю инсультов, по её оценке, можно было бы предотвратить при своевременном выявлении факторов риска и их контроле.
"Если оценивать в целом, я бы сказала, что примерно половину случаев. Это в первую очередь касается людей с артериальной гипертензией: если человек регулярно принимает назначенные препараты и контролирует давление, риск инсульта существенно снижается. К сожалению, сейчас это происходит далеко не всегда", — даёт оценку эксперт.
Ещё одна группа пациентов, которая с большой вероятностью может избежать инсульта,— те, которые следят за уровнем глюкозы в крови и весом, сохраняют физическую активность и отказываются от вредных привычек.
"Остаётся категория людей, у которых нарушение ритма сердца или изменения сосудов возникают впервые и могут долго протекать бессимптомно, — таких сложнее прогнозировать, и именно для них нужен скрининг", — говорит Таукелова.
Но одной диагностики недостаточно, говорит врач. Отдельная проблема в том, как сами пациенты относятся к диагнозу.
"Очень много людей до сих пор не считают повышенное артериальное давление болезнью. Когда мы спрашиваем, как давно оно поднимается, он может ответить: пять, шесть, десять лет", — недоумевает кардиолог.
И продолжает свою мысль:
"Когда задаём вопрос: "Принимаете ли вы препараты от давления регулярно, как рекомендуют врачи?" — чаще всего слышим: "Только когда чувствую, что давление поднялось или заболела голова". Найти время на постоянный приём таблеток, а тем более — визиты к врачу, люди не спешат. А потом приходят к нам уже с осложнениями. И одно из самых серьёзных среди них — инсульт", — говорит врач.
Слова эксперта показывают, как выглядит тот самый момент, когда предотвратить болезнь ещё можно. Но многие не придают ему значения, пока не становится поздно.
Айнур Таукелова отмечает: за последние годы инфраструктура, связанная с профилактикой, лечением и реабилитацией инсультов действительно развилась. Инсультных центров, по её оценке, в стране достаточно.
"В течение первого года после инсульта пациент может пройти медицинскую реабилитацию на разных этапах. После выписки его состояние оценивает врач-невропатолог, который определяет дальнейшую тактику и направляет на реабилитационное лечение. В программу могут входить занятия с логопедом, лечебная физкультура и другие виды восстановительной терапии", — объясняет Таукелова.
Правда, тут же добавляет, на уровне отдельных поликлиник пациенты всё ещё сталкиваются с очередями на дополнительную реабилитацию, а часть восстановления неизбежно ложится на самого человека и его близких — дома тоже нужно продолжать занятия и процедуры. Это как раз то, о чём рассказывала Анар Алагузова.
Главный тезис Таукеловой можно свести к одной метафоре: систему в её нынешнем виде скорее можно сравнить с тушением уже начавшегося пожара, чем с его предотвращением.
"Инсультные центры и реабилитация — это меры для тех, кто уже столкнулся с болезнью. Но чтобы действительно влиять на количество инсультов, необходимо усилить работу на уровне поликлиник — выявлять пациентов на этапе, когда только формируются факторы риска. Речь прежде всего об артериальной гипертензии, сахарном диабете и нарушениях сердечного ритма", — считает кардиолог.
По словам Тауекеловой, пациентам старше 40 лет, даже без диагностированной гипертонии, рекомендовано раз в три года проверять уровень сахара в крови, делать УЗИ сердца и контролировать давление.
Если гипертония, диабет или нарушение ритма сердца уже есть — раз в год приходить к кардиологу, чтобы скорректировать лечение. Пациентам старшего возраста — делать кардиограмму и следить за пульсом, чтобы не пропустить нарушение ритма сердца.
Отдельно кардиолог обращает внимание на то, что после инсульта важно не прекращать работу с причиной, которая привела к болезни.
"Мы возвращаемся к тем же факторам риска: если нарушения ритма сердца — нужно контролировать и лечить его. Если выявлен атеросклероз — следить за уровнем липидов, при сахарном диабете — лечить его. Примерно половина успеха зависит от самого человека. От того, готов ли он изменить свой образ жизни и следовать рекомендациям врача", — констатирует эксперт.
При этом врач отмечает, что многие пациенты, с которыми она работала, готовы изменить свой образ жизни, отказаться от вредных привычек или начать активнее следить за здоровьем — тут многое зависит от подхода врача.
"Когда мы говорим о причинно-следственной связи, объясняем, что показывает кардиограмма или УЗИ сердца и почему такая ситуация возникла, большинство людей понимают, что нужно менять свои привычки. Если этого недостаточно, подключаем семью. К сожалению, бывает, что даже поддержка близких не помогает — человек продолжает относиться к своему здоровью несерьёзно, пока не сталкивается с осложнениями", — признаёт кардиолог.
Мы спросили: что делать с финансированием, которое государство уже направляет на инсульт — увеличивать, сокращать или перераспределять? Её позиция звучит так: смещать акцент с лечения уже случившегося инсульта на то, что ему предшествует.
Именно на стыке этих трёх направлений и решается, по сути, судьба тысяч людей, которые еще не подозревают, что повышенное давление однажды может стоить им не только здоровья, но и работы, дохода и финансовой самостоятельности — всего того, что теперь мечтает вернуть наша героиня Анар Алагузова.
"Я хочу восстановиться, выйти на работу и иметь стабильный доход — и постепенно иду к этому. Для меня это не только возможность снова самостоятельно зарабатывать, принимать решения и чувствовать себя независимой", — говорит женщина.
Инсульт в Казахстане обходится дорого: государству — миллиардами тенге, пациентам — годами восстановления и потерянным заработком. Но часть этой цены, судя по всему, можно было бы не платить вовсе.