В Казахстане родственникам официально разрешено посещать пациентов в реанимации.
Но на практике попасть туда не так просто. Врачи объясняют это тем, что в реанимационных отделениях нет условий для посетителей, и их визиты могут навредить тяжёлым пациентам. Однако иногда людям достаточно побыть друг с другом всего несколько минут и затем вспоминать об этом даже спустя много лет.
Tengri Health выяснял, кто решает, пускать ли родственников, и что мешает больницам сделать такие визиты регулярными и внедрить практику открытой реанимации.
Могут ли казахстанцы посещать близких родственников в реанимации
В мире существует понятие "открытая реанимация" — это подход, при котором близкие могут регулярно навещать пациента в отделении интенсивной терапии, в том числе если он находится в тяжёлом состоянии.
Больница заранее определяет, когда и на каких условиях возможны визиты.
В Казахстане нет общего запрета на посещение пациентов в реанимации, даже если они находятся в крайне тяжёлом состоянии. Однако, как пояснили Tengri Health в Минздраве, больницы вправе самостоятельно устанавливать порядок таких посещений. Это предусмотрено Стандартом оказания медицинской помощи в стационарных условиях, который учитывает специфику работы медицинских организаций.
Решение о допуске (или недопуске) родственников в реанимацию принимает заведующий отделением, а в его отсутствие — дежурный врач — анестезиолог-реаниматолог.
Родственников могут не пустить в реанимацию, если их присутствие:
- угрожает безопасности пациентов,
- повышает риск занесения инфекции,
- мешает врачам оказывать экстренную помощь.
Как сообщили нам в Минздраве, особенно строгие меры предосторожности необходимы, если пациент находится в критическом состоянии, например, перенёс сложную операцию или трансплантацию органов либо имеет выраженный иммунодефицит. Единственным исключением являются пациенты младше пяти лет. Стандарт разрешает одному взрослому находиться рядом с больным ребёнком.
Последняя встреча: зачем вообще посещать пациента в реанимации
Несмотря на отсутствие общего запрета, на практике попасть в реанимацию всё-таки очень сложно. Причём проблема не новая: с такими ограничениями люди сталкивались и раньше.
Жандарбек Ожаров, руководитель фонда фонда по поддержке онкопациентов "Берiлме/Не сдавайся". Его супруга 10 лет боролась с онкологией, перенесла несколько операций и курсов химиотерапии, лечилась в Казахстане и в Южной Корее. Жандарбек всё это время был рядом с женой.
Мужчина до сих пор вспоминает события шестилетней давности, 2020 год, момент, когда Ажар не стало...
Она перенесла сложную операцию, а примерно через две недели у неё открылось желудочное кровотечение. На скорой Ажар доставили в одну из больниц Алматы и положили в реанимацию.
Жандарбек говорит, что пока супруга находилась в больнице, он и другие родственники были рядом, но в реанимацию их не пускали. Тогда мужчина начал искать знакомых, которые могли бы помочь ему попасть в отделение. Он просил помощи, потому что верил, что может облегчить супруге страдания. На третий день ему удалось попасть к жене.
Ажар была подключена к аппаратам и не могла говорить, но слышала его и реагировала на слова. Жандарбека провели в палату медики, и оставили возле жены буквально на три минуты.
"Я ей сказал: "Ажар, давай, возвращайся". И она просто покачала головой, мол, нет, уже не могу", — вспоминает Жандарбек.
На следующее утро ему позвонили из больницы и сообщили, что жена скончалась. Та трёхминутная встреча оказалась последней. Спустя годы Жандарбек по-прежнему благодарен сотрудникам больницы, которые позволили ему увидеть супругу.
Он признаётся, что неоднократно думал о том, что было бы, если бы его так и не пустили в реанимацию. По его словам, сама возможность увидеть жену помогла ему пережить её смерть. Без этой встречи чувство потери было бы совсем другим.
"Та встреча помогла не только мне, но и самой Ажар. Я был своего рода связующим звеном между ней и детьми. Думаю, увидев меня, она смогла хотя бы как-то успокоиться. Со стороны больницы было очень гуманно дать нам такую возможность. И вся наша семья им за это благодарна", — говорит он.
Обмороки, драки и скандалы: почему врачи не любят посетителей в реанимации
Однако далеко не все родственники испытывают чувство благодарности к врачам и держат себя в руках, попадая в реанимацию.
У анестезиолога-реаниматолога Ильдара Илялетдинова есть негативный опыт таких посещений. Он говорит, что неподготовленный человек, увидев в реанимации аппараты жизнеобеспечения, трубки и мониторы, к которым подключен близкий, может впасть в панику.
"В моей практике нередко бывали случаи, когда у посетителей резко поднималось давление или случался нервный срыв. В итоге медикам приходится отвлекаться от тяжёлых больных и оказывать экстренную помощь уже родственникам — ставить капельницы, вводить препараты. Но у нас не приёмный покой и не кризисный центр".
Он вспоминает и более серьёзные случаи, когда родственники заходили в реанимацию без разрешения, устраивали драки и даже бросали камни в окна. Но особенно врачу не нравятся ситуации, когда посетителей пропускают по звонку влиятельных людей, а вместе с ними в отделение приходит администрация больницы.
"Здоровья пациенту от таких звонков не прибавится, а работа отделения в этот момент парализуется", — говорит доктор.
У врача нет свободного времени: подходят ли реанимации для посетителей
Впрочем, проблема гораздо шире поведения самих посетителей.
По словам Ильдара Илялетдинова, привычное в быту слово "реанимация" не отражает реальности. В Казахстане эти подразделения работают как отделения анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии (ОАРИТ).
По сути это многофункциональная клиника с колоссальной нагрузкой: врачи здесь не только спасают пациентов в критическом состоянии, но и обеспечивают анестезию на всех операциях, а также ведут больных в раннем послеоперационном периоде.
"Основной поток наших пациентов — это люди после плановых или экстренных операций, которые поступают под наблюдение на 1–2 суток для раннего восстановления. В этот период им жизненно важны покой и непрерывный медицинский контроль, а не визиты гостей", — объясняет доктор.
Илялетдинов считает, что в большинстве случаев ограничения на посещение реанимации вполне обоснованны. За закрытыми дверями отделения непрерывно идёт работа: врачи принимают тяжёлых пациентов, следят за их состоянием, поддерживают жизненно важные функции организма и проводят экстренные реанимационные мероприятия.
"У врача и медсестры физически нет свободного времени, чтобы сопровождать посетителей", — объясняет Илялетдинов.
Говорит врач и о других важных моментах. Сами пациенты не всегда хотят, чтобы их видели в уязвимом состоянии. В реанимационных палатах нередко находятся сразу несколько человек, и присутствие посторонних может нарушать приватность других больных.
"По моему опыту после таких посещений у родственников иногда возникает ещё больше вопросов и тревог", — говорит врач.
Как устроены посещения реанимации в других странах
В других странах тоже нет единого подхода к посещениям реанимации.
Например, в некоторых больницах Америки родственники могут навещать тяжелобольных пациентов, при этом госпитали также ограничивают такие визиты, если есть весомые причины. В Великобритании не более двух родственников одновременно могут посетить пациента в любое время суток.
При этом международное медицинское сообщество рассматривает присутствие близких как часть ухода за пациентом. В рекомендациях Общества медицины критических состояний (это медицинская общественная организация в США), опубликованных в 2025 году, предлагается сделать более свободные посещения реанимации обычной практикой, если это не угрожает безопасности больных. Исследования показывают, что такой подход может снижать тревожность пациентов и повышать их удовлетворённость медицинской помощью.
В соседней России с 2020 года ввели единые правила для визитов в реанимацию. Например, одновременно к пациенту могут допустить не более двух человек — в больнице должен быть назначен ответственный за организацию посещений, а сами правила должны быть опубликованы на её сайте. Раньше в российских больницах складывалась практика, похожая на ту, что есть в Казахстане: прямого законодательного запрета на посещение реанимации не было, но на практике родственников часто не пускали к тяжелобольным пациентам.
В 2016 году эту проблему на государственном уровне поднял актёр и основатель благотворительного фонда помощи тяжелобольным детям Константин Хабенский. Он объяснял важность этого вопроса тем, что человеку в тяжёлом состоянии важно не только лечение, но и присутствие близких.
Через четыре года после ситуация изменилась.
Однако это не означает, что в России родственники могут беспрепятственно приходить в реанимацию в любое время. Ограничения по-прежнему существуют, и они также связаны с безопасностью пациентов, эпидемиологической ситуацией и так далее.
Польза и риски посещения родственников: что показывает опыт
Мы поговорили с анестезиологом-реаниматологом из Оренбурга, чтобы узнать, как эти правила работают на практике — он попросил не называть его имени.
Он рассказал, что в больнице есть определённое время — с 13:30 до 15:00, когда родственники могут позвонить, узнать о состоянии пациента и уточнить, можно ли его навестить.
"В принципе, они имеют право посетить близкого человека независимо от того, находится он в сознании или в коме. Но на практике это не всегда возможно. Например, когда в отделении много тяжёлых пациентов или проводятся экстренные реанимационные мероприятия. В таких случаях посещение можно перенести", — рассказывает врач.
При этом он также указал на отсутствие подходящих условий в реанимации.
"У нас много пациентов, а места мало. Например, в палате площадью 15–20 квадратных метров могут находиться сразу три тяжёлых пациента. Вокруг каждой кровати стоит медицинское оборудование, поэтому родственники иногда просто физически мешают врачам работать", — говорит анестезиолог.
Кроме того, наш собеседник отмечает, что родственники не всегда понимают специфику работы реанимации и могут даже навредить пациенту. Именно поэтому во время таких посещений рядом должен находиться кто-то из медицинского персонала. И это тоже дополнительная нагрузка на и без того занятых медиков.
Он вспоминает случай, произошедший в реанимации неврологического отделения. Пожилой пациент был в тяжёлом состоянии, но дышал самостоятельно. Врачи разрешили посещение его супруги. Она зашла, держала его за руку, они разговаривали. Оставили их ненадолго одних. И вдруг женщина стала звать на помощь.
"Оказалось, что она решила покормить мужа бананом. А у него после инсульта было нарушено глотание, и он начал задыхаться. Нам пришлось срочно оказывать ему помощь. Поэтому такие посещения тоже могут быть и опасными", — считает врач.
Когда родственников можно будет пускать в реанимацию: мнение врача
Ильдар Илялетдинов признаёт, что в некоторых случаях, присутствие родственников действительно важно. Особенно если речь идёт о последних часах жизни человека.
"Я убеждён, что в последние часы родные имеют полное право на контакт и прощание. Это тяжёлый, но важный человеческий момент. Я даже не против помощи священнослужителей или близких, если это улучшает моральное состояние родных. Пациент имеет право умереть в кругу семьи, а не в безликой реанимации", — рассуждает врач.
Вторая ситуация — длительное пребывание пациента в отделении, например при выходе из комы или затяжной реабилитации, когда критическая угроза миновала и на первый план выходит уход и эмоциональная поддержка.
"Если родственники прошли предварительный инструктаж, сохраняют спокойствие и готовы помочь медсёстрам — поговорить с больным, поухаживать за кожей, сделать лёгкий массаж, — такой контакт идёт только на пользу", — продолжает Илялетдинов.
Но для этого опять же нужны условия. Прежде всего — больше пространства и медицинского персонала. Их, по мнению Илялетдинова, казахстанским реанимациям сегодня не хватает.
"Если площади отделений увеличат вдвое, а штат врачей и медсестёр вырастет в три-четыре раза, тогда формат открытой реанимации станет безопасным и реальным. Сделать такие посещения массовой практикой сегодня мешают не врачи, а инфраструктура и кадровый дефицит", — резюмирует эксперт.
По его словам, пока таких условий нет, и главный принцип для врачей остаётся неизменным: любое посещение отделения анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии должно приносить пользу пациенту и не мешать спасению жизней тех, кто лежит на соседних койках.
Между тем, по данным, представленным на медицинской конференции в Алматы в сентябре 2026 года, за 2025-й через отделения анестезиологии, реаниматологии и интенсивной терапии прошли более 344 тысяч пациентов — на 12,8 процентов больше, чем годом ранее.
При этом, по словам выступавших на конференции специалистов, если в 2017-м в службе насчитывался 2 691 врач, то к 2025 году — около 2 200. Формально часть вакансий закрыта, однако эта обеспеченность во многом достигается за счёт совместительства и высокой нагрузки на действующих специалистов.
Если же считать не штатные единицы, а реальных специалистов, обеспеченность в регионах составляет в среднем около 62–65 процентов. Дефицит штатных единиц достигает 38,2 процента.
Читайте также:
Легкий способ родить? Почему казахстанкам всё чаще делают кесарево сечение
В Казахстане врачи-интерны будут лечить пациентов, но есть нюанс
