Қазақша
Русский
ПОДЕЛИТЬСЯ
+7 (777) 001 44 99
Социальные сети
"Тихие роды" — это роды, после которых женщина не услышит крика своего ребёнка.
Одни теряют малыша ещё во время беременности, другим приходится прерывать её на поздних сроках из-за тяжёлых патологий плода.
В Казахстане эта тема до сих пор остаётся табуированной. О такой утрате не принято говорить открыто, а женщины, столкнувшиеся с горем, зачастую остаются с ним один на один. Не зная, где искать помощь и как справиться с потерей, они вынуждены самостоятельно находить способы вернуться к обычной жизни.
Через что проходят женщины, пережившие перинатальную потерю, и как может быть устроена система поддержки — рассказываем в материале Tengri Health.
Анастасию Остапчук в Алматы знают как инструктора школы будущих мам, доулу и перинатального психолога. Она активно ведёт свой Instagram, где рассказывает о том, как подготовиться к родам и восстановиться после них.
Вся её страница в светлых, тёплых тонах. Каждый пост, даже если речь идёт о проблемах, переполнен счастьем материнства. Как рассказать в этом же блоге о том, что, помимо всего прочего, она сопровождает женщин во время "тихих родов", Анастасия пока не знает.
"Наверное, нужно открывать отдельную страницу, где я буду рассказывать о перинатальных потерях, во время которых я тоже сопровождаю женщин как доула. В основном блоге не могу, у меня тут беременяшки, которые очень мнительные, не хочу их расстраивать", — признаётся Анастасия.
Что же такое "тихие роды"?
"Тихие роды" — так неофициально называют разрешение беременности, когда женщина рожает мёртвого ребёнка. Это происходит, если плод погибает в утробе матери до их начала или непосредственно во время них.
При этом женщина проходит через обычный процесс родов, включая схватки и потуги, но ребёнок появляется на свет без признаков жизни.
Этот же термин иногда используют, когда говорят о родах после прерывания беременности на поздних сроках по медицинским показаниям.
Однако такие ситуации не всегда означают, что ребёнок родился мёртвым. В медицинской практике используется термин "мертворождение", а "тихие роды" — более мягкое выражение, которое помогает говорить об этом опыте с уважением к переживаниям женщины.
Такие случаи в Казахстане происходят регулярно. О масштабах позволяют судить данные Министерства здравоохранения, которые оно предоставило в ответ на наш официальный запрос.
За первые восемь месяцев 2026 года показатель мертворождаемости составил 6,5 случая на тысячу родившихся детей, снизившись на четыре процента по сравнению с этим же периодом в прошлом году.
При этом, по данным Бюро национальной статистики, за это же время в стране живыми родились более 201 тысячи детей. Таким образом, по приблизительным подсчётам, за восемь месяцев этого года в Казахстане мёртвыми родились около 1 300 детей.
Анастасия Остапчук пришла в психологию сравнительно недавно. Раньше она работала хореографом, но после того, как сама пережила две перинатальные потери, ушла в психологию и позже стала доулой "тихих родов" — за несколько лет она сопроводила 20 женщин.
"Я потеряла две беременности — обе на ранних сроках, 9–10 недель. Сначала думала, что справилась. Так часто бывает: женщина думает, что всё, я переключилась, вышла из больницы, живу дальше, всё в порядке. Но на самом деле горе всё равно потом догоняет".
Анастасия говорит, что о перинатальных потерях в Казахстане начали открыто говорить совсем недавно. Женщины, пережившие подобный опыт, стали искать профессиональную помощь, чтобы пережить свою утрату.
"Причём обычной психологической поддержки в таких случаях может быть недостаточно: специалист должен понимать и медицинские особенности состояния женщины во время беременности и после родов. Здесь нужна именно специализированная помощь. Иногда мы сталкиваемся с состояниями, которые требуют уже компетенций клинического психолога", — объясняет Остапчук.
Анастасии пришлось снова учиться. Сначала она получила высшее психологическое образование в Казахстане, изучала клиническую психологию, прошла подготовку по перинатальной психологии.
Теперь она помогает женщинам, которые узнали о гибели младенца во время беременности, а также тем, кому из-за тяжёлых патологий плода предстоит принять решение о прерывании на больших сроках — а это всегда очень тяжёлый выбор.
"Женщина должна сказать, будет она прерывать беременность по медицинским показаниям или сохранит её, понимая, что ребёнок, возможно, проживёт после рождения всего несколько часов или дней. При этом врачи, как правило, заранее дают прогноз и предупреждают, что с патологиями, которые видны на УЗИ, малыш жить не будет", — рассказывает Остапчук.
Нередко серьёзные патологии выявляют на втором пренатальном скрининге, на 18-22-й неделе беременности — это примерно пятый месяц.
Если диагноз подтверждается и женщина выбирает прерывание, ей предстоит пройти через искусственно вызванные роды. Ребёнок чаще всего рождается мёртвым, но иногда может появиться на свет живым и умереть уже после этого.
Даже описывать всё это непросто. А переживать...
Жанара (имя изменено по просьбе героини) познакомилась с перинатальным психологом Анастасией Остапчук в апреле 2025 года. Анастасия помогла Жанаре пережить один из самых тяжёлых периодов её жизни
Это была её первая беременность. С самого начала они с мужем решили, что будут наблюдаться у лучших специалистов в Алматы. Жанара вовремя сдавала анализы, следила за питанием. Беременность протекала без осложнений.
На 16-й неделе супруги узнали, что у них будет дочь, начали готовиться к её появлению. Позже Жанара почувствовала первые шевеления ребёнка. Врачи говорили, что всё в порядке.
Так продолжалось до второго скрининга.
"Когда у меня было уже 20 недель, я пришла на очередное УЗИ совершенно спокойной, ведь до этого всё было хорошо. Но неожиданно врач сказал, что у ребёнка серьёзная патология и нужно готовиться к прерыванию беременности", — вспоминает Жанара.
Она не поверила услышанному. Тут же обратилась к другим врачам, сделала новые УЗИ, добивалась консультаций у самых именитых специалистов в разных клиниках Алматы. Диагноз подтвердился: у будущего ребёнка — тяжёлый врождённый порок сердца, связанный с нарушением кровообращения.
Супруги приняли решение о прерывании беременности.
"Формально у меня был выбор: врачи объяснили, что я могу сохранить беременность, но предупредили, что ребёнок всё равно не выживет. При этом никакой другой помощи или поддержки мне не предложили. И я оказалась совершенно не готова к тому, что происходило дальше", — признаётся Жанара.
Она не знала, где и как будет проходить процедура, какие обследования необходимы, к кому обращаться. Супруги сравнительно недавно переехали в Алматы, близких родственников рядом не было — обратиться за поддержкой не к кому.
Жанара вела беременность у очень хорошего врача в частной клинике. Она помогла ей подготовиться к госпитализации, быстро сдать анализы и попасть в более подходящее место.
"Но и здесь я столкнулась с грубым отношением медицинского персонала: меня просто поразило, насколько жёстко некоторые врачи общаются с женщинами в таком положении. Не говорю про всех, там есть очень хорошие специалисты. Но было много ситуаций, когда я чувствовала, что никто не хочет мне помогать", — делится своим опытом Жанара.
В больнице Жанару разместили в палате вместе с тремя другими женщинами, которым также предстояло прерывание беременности по медицинским показаниям. В том же отделении находились беременные пациентки, которые лежали на сохранении.
Жанара просила перевести её в платную отдельную палату, но получила отказ. Медики объяснили, что в платном отделении не будет возможности обеспечить необходимое наблюдение за её состоянием.
В первый день госпитализации Жанаре назначили препараты для подготовки к родам. Врачи объяснили, что принимать их придётся два дня, а на третий должны начаться схватки. Однако процесс пошёл не так, как ожидалось.
"Я принимала таблетки, и в первую же ночь мне стало очень плохо: меня трясло, рвало, были проблемы с сердцебиением. Я пошла к дежурному врачу, но он сказал, что это нормально, и отправил меня спать. На следующий день всё повторилось", — рассказывает Жанара.
Схватки так и не начинались — врачи пытались использовать другие способы подготовки к родам, но в итоге увеличили дозировку препаратов. Всё это Жанара переносила очень тяжело. Она говорит, начались "побочки": адская боль, рвота, диарея. Врачи только руками разводили.
Особенно тяжёлым испытанием для Жанары стало происходившее в общей палате, где другие женщины тоже проходили через медикаментозное прерывание беременности — некоторые рожали прямо там, на глазах у соседок.
"Ты сидишь, пытаешься как-то успокоиться, ждёшь, когда наконец начнутся схватки, чтобы перестать мучиться, а рядом с тобой в палате женщины рожают", — вспоминает Жанара.
К вечеру третьего дня она была совершенно обессилена. И именно в этот момент вспомнила, что ей рассказывали про Анастасию, и попросила её приехать и помочь. Женщина родила ребёнка только на четвёртый день.
Когда всё закончилось, у Жанары спросили, что она будет делать с телом дочери.
"У меня не было ни ресурсов, ни сил об этом думать. Муж тоже не понимал, что делать. Мы оба никого раньше не хоронили в жизни. Мне сказали: либо оставляешь здесь, либо забираешь. Но забрать нужно было прямо в тот же день, а я ещё была в больнице. Из родственников никого рядом не было. Нам пришлось оставить её в роддоме", — делится героиня.
"Я согласилась. Но чувство вины у меня и сейчас ужасное", - признаётся Жанара.
После того как она вернулась домой, три месяца девушка не могла прийти в себя. Рядом был муж, приехала мама, она консультировалась с Анастасией, которая ей очень помогла во время родов, но справиться с переживанием горя долго не удавалось.
Постепенно она стала возвращаться к жизни. Сейчас Жанар очень мечтает стать матерью, но до сих пор не решается на новую беременность...
С тяжёлыми диагнозами будущих детей сталкиваются женщины во всём мире. Мы попытались выяснить, как в Казахстане помогают женщинам, которые проходят через травматичный опыт "тихих родов".
Найти общественные фонды или организации, работающие с такими случаями, нам не удалось. Эксперты и героини, с которыми мы общались, подтверждают, что таких в Казахстане нет.
Осложняет ситуацию тот факт, что тема перинатальных потерь в стране практически не обсуждается: женщины, которые пережили подобное, не готовы делиться своими историями публично. Непросто об этом говорить и самим врачам.
Мы отправили редакционный запрос на эту тему в Министерство здравоохранения, чтобы выяснить, как организована помощь женщинам, которые теряют детей во время беременности.
В Минздраве объяснили, что помощь женщинам, пережившим потерю ребёнка, организована "с учётом их состояния и индивидуальных потребностей".
При этом отдельные палаты для таких пациенток предусмотрены не всегда: возможность обеспечить женщине уединение зависит от условий конкретного роддома и клинической ситуации.
В ведомстве также сообщили, что в перинатальных центрах и в поликлиниках во всех регионах закреплены психологи, которые должны оценивать эмоциональное состояние женщин и оказывать им необходимую поддержку.
Однако, как говорят эксперты, узких специалистов, которые занимаются женщинами именно в перинатальном периоде, в Казахстане крайне мало.
По словам Анастасии Остапчук, на практике действительно многое зависит от конкретного роддома и готовности его сотрудников учитывать состояние женщины, потерявшей ребёнка.
По её опыту, медицинские работники в казахстанских роддомах относятся к таким женщинам с большим сочувствием. Однако только его мало: им необходима профессиональная психологическая поддержка, причём не только во время родов, но и после выписки.
"Женщины, потерявшие ребёнка, находятся в состоянии шока. Они могут выглядеть спокойными, а настоящее осознание произошедшего приходит позже. И тогда начинается процесс горевания, через который бывает очень трудно пройти без поддержки", — объясняет Анастасия.
Работа Остапчук требует особой деликатности. Один из самых сложных вопросов, который она обсуждает со своими подопечными: нужно ли попрощаться со своим ребёнком?
По её словам, первая реакция женщин на такое предложение отрицательная. Они хотят избежать ещё большей боли, но потом, как правило, очень сильно жалеют о своём решении.
"У меня был случай, когда женщина спустя четыре месяца после "тихих родов" настолько пожалела, что отказалась посмотреть на своего ребёнка, что обратилась в роддом и попросила записи с камеры видеонаблюдения, чтобы хотя бы так его увидеть", — вспоминает Остапчук.
Она объясняет, что для переживания горя человеку важно прежде всего осознать и признать произошедшую утрату. Возможность увидеть ребёнка, подержать его на руках и попрощаться с ним может стать частью этого процесса.
При этом решение всегда должно оставаться за самой женщиной. Каждая переживает горе по-своему, поэтому выбрать одну универсальную стратегию поддержки невозможно. И следующая история — тому подтверждение.
Этим летом астанчанка Виктория Поддубная потеряла младшего сына на 39-й неделе беременности. Тогда она вдруг заметила, что ребёнок перестал шевелиться, и сразу поехала в больницу. Во время УЗИ ей сообщили, что сердцебиения нет.
Это был абсолютный шок и непринятие. Но Виктории предстояло не только осознать произошедшее, но и пройти через "тихие роды". Врачи объяснили, что показаний для кесарева сечения нет, а естественные роды позволят снизить риск осложнений, в том числе и для будущих беременностей.
О поддержке в роддоме Виктория, в отличие от Жанары, вспоминает с теплотой. Ей постарались сразу выделить отдельную палату. Все были предельно деликатны во время общения.
"Больше всех меня поддержала заведующая послеродовым отделением — она приходила, разговаривала со мной, находила в своём плотном графике время. Первое, что она спросила: "Вы, наверное, себя вините?" И это действительно было так. Тогда она мне подробно объяснила, почему я не виновата".
С такой же теплотой Виктория вспоминает акушерку, которая принимала у неё "тихие роды".
"Она поддерживала меня, разговаривала, всё объясняла. Когда малыш родился, она очень бережно держала его на руках, аккуратно показала мне, а потом объяснила, куда сейчас понесёт моего сыночка. Позже муж и свекровь его похоронили".
Виктория посмотрела на малыша, но взять его на руки не решилась:
"У меня на секунду возникла мысль попросить его подержать. Но если бы я взяла его на руки, я бы его уже не отдала… Это просто невозможно выдержать".
Она говорит, что позже встречалась с женщинами, которые, как и она, потеряли детей на больших сроках беременности. Некоторые рассказывали, что хотели взять малышей на руки, но им отказали. И этот отказ стал дополнительной травмой.
Сама же Виктория в тот момент просто расплакалась, хотя до этого отчаянно держалась.
После родов Викторию снова перевели в отдельную палату. На том же этаже находились женщины с новорождёнными, но она старалась с ними не пересекаться. Однажды к ней заглянула сотрудница, которая разносила подарочные наборы для малышей.
"Я сказала, что мне не надо, потому что у меня умер ребёнок. Она сначала ответила: "Ой, извините". А потом вдруг вернулась и говорит: "Ну, всё равно возьми, ты же молодая, ещё родишь когда-нибудь"".
Виктория рассказала о случившемся мужу, он обратился к администрации роддома:
"Муж сказал им, что у них не так много женщин, которые оказываются в такой ситуации, и нужно уважать их состояние. Его выслушали и не оставили этот случай без внимания. После этого я больше не слышала ни одного некорректного слова в свой адрес".
После возвращения домой Виктория почувствовала, что осталась практически одна со своим горем. Как и многие женщины, пережившие подобную трагедию, она пыталась разобраться, почему погиб её ребёнок и можно ли было предотвратить случившееся. Однако куда обращаться за помощью и какие обследования проходить, она не знала.
В поисках поддержки Виктория стала общаться с женщинами, пережившими перинатальную потерю, в русскоязычных сообществах.
"У нас я не смогла найти подобную организацию", — говорит Виктория.
Впрочем, та помощь, которую оказывает Анастасия и которую, к счастью, получила Виктория — лишь маленькая часть целой системы поддержки семей, переживающих перинатальную потерю, существующей в других странах.
Она включает в себя не только психологическое сопровождение, но и медицинскую помощь. Отдельное направление этой работы — перинатальная паллиативная помощь.
Наталья Савва, врач-педиатр, специалист по детской паллиативной помощи, бывший главный врач российского детского хосписа "Дом с маяком", рассказывает, что развитие такой помощи в разных странах чаще всего начинается с инициативы отдельных специалистов и некоммерческих организаций.
"Я думаю, что и в Казахстане кто-то просто может этим заняться и начать двигать вопрос. И лучше, чтобы это была профессиональная служба, потому что там всё равно нужны специалисты-медики, которые будут сопровождать семью на дородовом или послеродовом этапе. Одного психолога недостаточно".
Подобные программы перинатальной паллиативной помощи сегодня существуют в странах Европы, США, Канаде и частично в России.
Как может работать такая система? Наталья Савва рассказывает, что, например, в Москве специалисты детского хосписа "Дом с маяком" вошли в состав перинатального консилиума, на котором врачи рассматривают случаи тяжёлых патологий плода, в том числе несовместимых с жизнью, и обсуждают с родителями возможность прерывания беременности.
Если женщина решает сохранить беременность, несмотря на прогнозы врачей, специалисты хосписа подключаются к сопровождению семьи уже на этом этапе.
Они оказывают психологическую и медицинскую поддержку, помогают подготовиться к родам и организовать уход за ребёнком после рождения, даже если ему предстоит прожить всего несколько часов или дней.
"Каждый ребёнок имеет право на жизнь, независимо от того, сколько ему отведено — два месяца в утробе матери или несколько дней после рождения. И только родители могут принимать решение о судьбе своего ребёнка. Это очень сложный этический вопрос. Но я убеждена, что у родителей должен быть выбор. Если женщина хочет прервать беременность — она должна иметь такую возможность. Если не хочет — должна существовать перинатальная паллиативная служба, которая поможет семье пройти через этот период", — рассуждает Савва.
При этом специальная психологическая поддержка необходима и женщинам, которые проходят через "тихие роды". Помощь должна начинаться не в момент родов, а гораздо раньше — когда родители только узнают о гибели ребёнка.
По словам Натальи Саввы, Казахстану необязательно сразу создавать подобную службу в масштабах всей страны. Начать можно с пилотного проекта на базе одной медицинской или некоммерческой организации, объединив врачей, психологов и других специалистов.
Важная часть такой системы — не только медицинское и психологическое сопровождение, но и особая организация самих "тихих родов".
Спикер говорит, что, кроме того, в этой системе важны детали, например, специальное помещение, где родственники могут спокойно попрощаться с погибшим ребёнком. Возможность провести ритуальные обряды, если семья верующая.
Помощь не должна заканчиваться и после выписки из роддома. Женщине предстоит не только физическое восстановление после родов, но и переживание потери, с которой она возвращается домой.