Қазақша
Русский
ПОДЕЛИТЬСЯ
+7 (777) 001 44 99
Социальные сети
Расстройства пищевого поведения (РПП) не всегда заметны со стороны.
Человек может выглядеть здоровым, не считать свои "своеобразные" отношения с едой чем-то странным и долго не понимать, что они уже начинают влиять на его жизнь.
Примерно так произошло с 34-летней Ариной Атаевой. О том, как началось расстройство, через что девушке пришлось пройти и как удалось вернуться к нормальной жизни, она рассказала корреспонденту Tengri Health.
Арина родом из Усть-Каменогорска, но уже восемь лет живет в Алматы. Всё началось в 19 лет — в то время наша героиня училась в Новосибирске.
"Тогда при росте 168 сантиметров я весила 53–54 килограмма. У меня не было комплекса неполноценности или навязчивого желания похудеть. Но на фоне стресса я начала систематически пропускать приёмы пищи и убрала из рациона некоторые продукты — желтки, сахар, масло и взяла за правило считать калории", — вспоминает девушка.
Поначалу Арина не видела в этом опасности. Ей казалось, что она нашла удобный способ контролировать рацион. На новогодние каникулы девушка приехала домой в Усть-Каменогорск в своём минимальном весе — 42,9 килограмма. Это был рубеж, когда нервная анорексия перешла в булимию.
Она рассказывает, что после одного из праздничных застолий впервые произошло то, что позже станет частью её образа жизни.
"Я съела очень много. Почувствовала физический дискомфорт, пошла в туалет, вызвала рвоту и очень легко придумала себе оправдание: мне же было тяжело. Я была убеждена, что это единоразовая акция, но меня незаметно "намотало", — вспоминает.
Постепенно подсчёт калорий и ограничения стали занимать всё больше места в жизни Арины: сначала это привело к анорексии, затем — к булимии и долгой терапии у психиатра.
Психиатр Фатима Нугуманова объясняет, что к расстройствам пищевого поведения относятся:
Человек значительно ограничивает питание и испытывает страх набрать вес.
Эпизоды переедания сопровождаются попытками компенсировать съеденное — например, вызовом рвоты, голоданием или чрезмерными физическими нагрузками.
При компульсивном переедании человек также может терять контроль над количеством еды, но очистительных действий после этого не предпринимает.
При этом определить РПП только по внешности человека или весу невозможно.
"Внешний вид и вес не отражают истинной тяжести расстройства. Серьёзное, истощающее организм РПП может быть у человека с нормальным или даже избыточным весом".
По её словам, одно и то же расстройство может проявляться по-разному. Важны не только количество килограммов на весах и внешний вид, но и устойчивые поведенческие паттерны:
Для Арины одним из таких признаков стали именно ограничения и контроль.
"Я урезала рацион до 350 калорий в день. Ходила с заметками в телефоне: высчитывала калорийность даже шипучего "Антигриппина", потому что он сладкий", — рассказывает героиня.
Она не запрещала себе конкретные продукты: со стороны всё выглядело как попытка "питаться правильнее". Арина начала есть очень мало: её завтрак состоял из половинки блинчика и одного чокопая.
Скриншоты из Instagram Арины Атаевой
По словам психиатра, обычную диету и РПП отделяют, ориентируясь не на сам факт ограничения, а на то, какое место питание начинает занимать в жизни человека.
"Отличить РПП от обычной диеты помогает тотальная фиксация на еде, когда она начинает управлять вашей жизнью и самооценкой", — говорит врач.
Она перечисляет признаки, которые должны насторожить человека, который столкнулся с такими проблемами, или его близких.
Фатима Нугуманова говорит, что на расстройство пищевого поведения могут влиять биологические факторы, особенности характера, семейный контекст и социальное давление.
"РПП практически никогда не возникает из-за одной-единственной причины вроде стресса или расставания. Это всегда мультифакторный сбой, а конкретная ситуация может стать триггером", — уточняет врач.
По словам специалиста, еда может стать доступным способом вернуть ощущение контроля. Ограничение питания даёт иллюзию управления своей жизнью, а переедание становится способом на время заглушить тревогу и другие неприятные эмоции.
В истории Арины это проявлялось постепенно. Чем сильнее она ограничивала себя, тем страшнее становилась потеря контроля над едой. После первого эпизода с рвотой она была уверена, что это больше не повторится. Но приступы становились регулярными.
Позже за один раз она могла съесть очень большое количество еды. При этом испытывала стыд.
"Потеря контроля пугала до ужаса. В один из срывов за раз я могла съесть около 15 тысяч калорий: пачку пельменей, целый торт, батон с банкой нутеллы и упаковки пирожных", — говорит она.
На определённом этапе рвотный рефлекс пропал. Арина уже не могла избавляться от еды привычным способом — она обращалась за медицинской помощью, даже вызывала "скорую" и просила, чтобы ей промыли желудок, а затем начала самостоятельно использовать желудочный зонд.
РПП постепенно стало влиять уже не только на питание, но и на учёбу и повседневную жизнь Арины.
После нескольких попыток самостоятельно справиться с расстройством Арина обратилась в психоневрологический диспансер в Усть-Каменогорске.
В какой-то момент из-за состояния здоровья ей пришлось взять академический отпуск. Для девушки это стало отдельным стрессом: она привыкла хорошо учиться и воспринимать учебу как важную часть своей жизни.
"Учиться я не смогла. Ну, то есть, я, конечно, потом вернулась, но… Я сбегала с пар в магазин. Вдобавок к срывам у меня была сильная тревожность и панические атаки, из-за которых я не могла нормально читать и усваивать информацию", — не скрывает.
Позже Арина перевелась учиться в Санкт-Петербург, но смена места жительства и обстановки проблему не решила, хотя она продолжила терапию, находясь в России.
По её словам, восстановление началось в тот момент, когда вместе с лечением постепенно появились новые занятия и увлечения, отношения и социальные связи.
До этого же фоном в её жизни присутствовало ощущение, что она не такая и не может с собой справиться.
По словам Фатимы Нугумановой, после случая переедания может запускаться замкнутый круг: тревога и стресс приводят к срыву, затем появляется сильное чувство вины, которое усиливает внутреннее напряжение и повышает риск нового переедания.
Другой наш эксперт, эндокринолог-диетолог Камила Бурбаева обращает внимание ещё на один фактор — чрезмерные ограничения.
"Главный принцип похудения: не голодать! Дефицит калорий должен быть умеренным. Но когда он выраженный, организм начинает пополнять запасы. Жёсткие диеты редко работают в долгосрочной перспективе. Чаще всего после строгих ограничений происходит срыв".
Она добавляет, что после срыва человек считает, что это его личный провал, воспринимает это как черту характера даже и старается это как-то компенсировать.
Эндокринолог отмечает, что при выраженном ограничении питания возможны дефициты железа, витаминов B12 и B9, слабость, выпадение волос, сухость кожи и потеря мышечной ткани.
При значительном снижении веса может нарушаться менструальный цикл. Чрезмерные тренировки также способны влиять на гормональный фон и репродуктивное здоровье.
Расстройство пищевого поведения может быть связано не только с изменением веса.
Насторожить должны:
Фатима Нугуманова советует в первую очередь обращать внимание на изменения в поведении.
"Разговаривать с близким, страдающим РПП, нужно предельно бережно, избегая оценок внешности или упреков. Никаких комментариев внешности, еды, сравнивания с другими", – рекомендует она.
Не стоит контролировать каждый кусок, стыдить человека или говорить ему "просто начни нормально есть". Если он отрицает проблему, специалист рекомендует не давить, а мягко предложить обратиться за помощью вместе.
История Арины подтверждает, что окружающие далеко не всегда замечают, что есть проблемы. Она вспоминает, что некоторые из друзей воспринимали её поведение как надуманное: мол, в чём проблема начать контролировать то, как ты ешь? Но мама старалась её поддерживать и помогать.
"Пока ты сам не окажешься внутри подобной ситуации, ты, скорее всего, будешь относиться к РПП примерно так же. Это незнакомый опыт, и тебе абсолютно непонятно, как можно с ним не совладать. Мне самой было трудно объяснить, что со мной происходит", — признаётся девушка.
По наблюдениям Фатимы Нугумановой, за последний год обращаемость с РПП выросла. По её словам, сейчас люди чаще замечают проблему и меньше боятся обращаться к специалистам.
Она отмечает, что точной статистики по распространённости таких расстройств в Казахстане сейчас нет, поскольку это большой спектр состояний.
"За последнее время стало больше пациентов именно с компульсивным перееданием. Возможно, происходит это потому, что людей, которые обращаются к эндокринологам по поводу снижения веса, могут направлять и на оценку пищевого поведения", — делится врач наблюдениями.
Большинство её пациентов с РПП — подростки, преимущественно девочки. При этом количество обращений среди мальчиков также растет.
Если человек подозревает у себя или близкого расстройство пищевого поведения, в первую очередь можно обратиться к врачу общей практики или терапевту в поликлинике, к которой прикреплён человек.
"Участковый врач — это первая станция. Он оценивает рост, вес, жалобы, направляет на необходимые анализы, смотрит дефициты и уже направляет к профильным специалистам", — объясняет Фатима Нугуманова.
В зависимости от состояния к лечению могут подключаться психиатр, психотерапевт, эндокринолог, гинеколог и кардиолог.
По словам Нугумановой, лечение РПП в Казахстане не всегда строится как единый процесс: специалисты зачастую работают каждый со своей стороны и передают пациента друг другу.
"У нас пока не развит такой мультифакторный подход. Каждый специалист лечит со своей стороны. Если человек лежит в обычной городской больнице, туда на консультацию вызывают психиатров", — говорит врач.
Особенно сложно лечить тяжёлые случаи, когда масса тела критически низка и уже есть выраженные нарушения в работе организма. В таких ситуациях сначала нужно стабилизировать физическое состояние, а затем параллельно работать с психическим.
"Не каждый врач может правильно распознать, когда речь идёт о расстройстве пищевого поведения, а когда об обычном нарушении в питании, которое относительно легко скорректировать. Поэтому я считаю, что при РПП человеку необходима хотя бы одна диагностическая консультация у психиатра или психотерапевта", — отмечает эксперт.
Питание при этом тоже становится частью восстановления. Важно соблюдать регулярность, не допускать больших перерывов между приёмами пищи, постепенно расширять рацион и возвращать продукты, которые человек сам для себя сделал "запрещёнными". При необходимости врач может назначить медикаментозное лечение.
По словам Нугумановой, полноценным восстановлением можно считать не только исчезновение патологического пищевого поведения, но и снижение навязчивой тревоги, связанной с собственным телом.
Арина говорит, что сначала воспринимала выздоровление как момент, после которого все проблемы должны исчезнуть.
"Выйдя в ремиссию по РПП, я думала, что справилась со всеми психическими недугами, но, как оказалось, корневая причина осталась", — вспоминает она.
Позже девушке поставили ананкастное расстройство личности — к тому моменту Арина стала глубже разбираться в причинах своего состояния.
Она говорит, что важной частью восстановления для неё стала психотерапия и интуитивное питание, возвращение к обычной жизни. Появились отношения, работа, общение и занятия, не связанные с едой.
"Сейчас я в ремиссии восемь лет. Думаю, можно избавиться от проблем, связанных с РПП, навсегда, но только если заниматься терапией основательно, разбираться с истоками", — считает девушка.
Фатима Нугуманова отмечает, что даже после выхода из РПП у человека могут сохраняться страх набора веса, тревога, связанная с определёнными продуктами, или фиксация на питании.
Арина тоже считает, что важно не только избавиться от симптомов такого поведения, но и изменить то, что поддерживало расстройство.
"Если ничего не делать, можно легко "словить" рецидив. Но если ты полностью перестраиваешь свое внутреннее устройство, шансы остаться в долгой ремиссии возрастают", — говорит Арина.
Я спрашиваю у Арины, почему она решилась открыто рассказывать о своих проблемах? Люди обычно о подобном молчат. Она объясняет, что практически сразу не скрывала, что у неё проблемы.
"Мне кажется, это в какой-то степени обусловлено некой травматикой. Когда ты чувствуешь, что уязвима, пытаешься дать окружающим максимально полную картину о том, что с тобой происходит. Чтобы у других не было возможности тебя неправильно понять или получить какие-то козыри, чтобы на тебя напасть", — признаётся девушка.
Она думает, что скорее всего, изначально это было неким защитным механизмом. Усть-Каменогорск — город небольшой. Арина лежала в психоневрологическом диспансере и понимала: рано или поздно круг замкнётся, и об этом начнут говорить.
"Я работала наперёд, отбирая у других "обзывательства". Мол: я сама всё про себя расскажу, какая я, не знаю, сумасшедшая, лежу в диспансере, худая, толстая, какая-то ещё", — объясняет.
Арина рассказывала свою историю на форумах и в Instagram. Писала девушкам, если видела, что у них начинаются проявления РПП. И у неё были основания думать, что за спиной о ней говорят неприятные вещи. Девушке писали в личку: "как ты достала", "жирная бегемотиха со своими советами".
"Я всегда отвечаю и отвечала всем мамам, переживающим за своих детей, и девушкам, которые через мою историю узнали себя. Наверное, я начала рассказывать из защитного механизма и желания, чтобы это принесло хоть какую-то пользу. Чтобы о РПП говорили, чтобы люди на ранних этапах могли понять, что есть проблема. Чтобы она не была стигматизирована", — рассуждает девушка.
Следит ли Арина за весом сейчас?
"В Алматы у меня нет весов. Я взвешиваюсь раз в год, когда приезжаю к родителям в Усть-Каменогорск. Кажется, в ремиссии я дольше, чем была в болезни — и этот вопрос перестал меня волновать. И в моём случае главным был не вес — со стороны я никогда не выглядела слишком худой или полной. Проблема была в поведении и отношении к еде", — отвечает.
Арина знает, что с 2019 года с разницей плюс-минус два килограмма держит стабильный вес. И признаётся, что сейчас поднимает тему анорексии и булимии, потому что по-прежнему не может оставаться равнодушной, когда встречается с людьми, у которых есть проявления РПП.
"Когда человек начинает жить в зале, когда люди идут к тренерам, которые заставляют высчитывать калории, белки, жиры и углеводы, делят еду на "плохую" и "хорошую". Я понимаю, что для здоровой психики это просто часть дисциплины. Но для кого-то это может стать травмирующим опытом — и мне хочется всех спасти", — делится мыслями Арина.
Специалисты говорят, что РПП может начинаться с того, что со стороны выглядит как обычная диета, стремление питаться "правильно" или желание немного похудеть. Но тревожным сигналом становится момент, когда еда перестает быть просто частью жизни и начинает управлять ею — определять настроение, самооценку, поведение и отношения с окружающими.
В таком случае проблема уже не в силе воли и не в том, насколько человек умеет себя контролировать. Это состояние, требующее профессиональной помощи.